«Я стараюсь быть источником света»: Иван Янковский — о семейной философии, Раскольникове и любви к спорту

Редакция журнала «Идель» посетила событие. Рассказываем, о чем говорит один из самых ярких и востребованных артистов поколения.

О фильме «Завод» и режиссере Юрие Быкове

Я давно мечтал поработать с Юрой Быковым. Для меня он всегда был большим режиссером-автором, который снимает важные социальные картины, размышляет о судьбе страны, человека, родины. Я даже писал ему: «Юрий, если будет возможность, я буду полезен, с удовольствием приду».

Он однажды позвонил и сказал, что есть фильм, который отличается по сценарному содержанию и жанру от «Дурака» и «Майора». «Завод» — это напряжение внутри коллектива, точка взрыва наступает почти сразу, и дальше всё идет не по плану рабочих.

На этом фильме Юра давал нам свободу, но в определенных рамках. Потому что если дать полную свободу, будет бесконтрольная работа вхолостую. Он вдохновлялся «Схваткой» Майкла Манна — по напряжению, по захвату пространства. Мы все вдохновляемся примерами больших мастеров, это нас греет.

О коротком метре «Не лечи меня»

Мне написал на почту режиссер Ян Коротков. Сказал: «У меня есть сценарий интересного фильма, посмотри мой короткий метр, если будет интересно — давай попробуемся».

В жизни я, наверное, очень смешной, но в кино это не все видят. А здесь была комедия. К тому же — про важные вещи: медучреждения и оптимизацию. Мы собрались классной молодой компанией, исследовали, кайфовали, радовали друг друга и зрителей.

Мне важно сочетать драмы, менять формат, выходить из драматической темноты. Мне кажется, здесь это получилось.

О философии: «Быть источником света»

Я из киносемьи, рос в кулисах Ленкома (Московский государственный театр «Ленком Марка Захарова», — прим. Идель), видел «Юнону и Авось» в лучшем варианте. Но важно другое: актер — это второе, третье, четвертое. Важно, какой ты человек. Хороший или плохой человек  — это ведь в глазах видно. Мы не можем ассоциировать себя с тем, кто не свой, не теплый.

Мне важно быть человеческим, быть источником света и стараться излучать его на зрителя, друзей, семью.

Будучи внуком Олега Янковского сыном Филиппа Янковского, я много испытал: «он внук, он сын». Я понимал: если хочу заниматься профессией честно, нужно быть готовым к войне. Быть на поле боя с автоматом, понимать, что в тылу никого нет. Особенно в век соцсетей, когда мнение можно вкинуть с дивана: «А внучок играет бандитика». Уровень сложности будет только расти. А я буду стоять и держать удар.

О «Чемпионе мира» и знакомстве с женой

Главное в этой картине — я познакомился со своей женой Дианой. Мы сошлись, полюбили друг друга именно на пробах. Для меня это ценнейшая картина, потому что я обрел семью. Фильм, конечно, тоже можно рассматривать, но важно: мы приняли друг друга и отправились в этот непростой путь.

Сами съемки шли параллельно с сериалом «Топи» Владимира Мирзоева. Поездов не было, самолеты не летали — я из Минска в Москву ночами на машине мотался. В один день я играл существо по имени Анатолий Карпов, а на другое человека, который умирает от рака и сходит с ума. Графики накладываются, но быстро меняться по хлопку, перестраивать внутреннюю жизнь — это тоже работа.

К фильму я готовился через шахматы. Много занимался с гроссмейстерами, с Константином Юрьевичем, пытался у него выиграть — ничего не получалось, он меня все время обыгрывал. Но к концу фильма я уже стал побеждать. Ну, почти.

О работе с друзьями 

Найденные связи и любовь между друзьями — это важно. Мы любим вместе проснуться, завтракать, чай гонять. Потому что важен не столько результат, сколько то, как ты провел время. Процесс. Мы за этим охотимся. Да и с друзьями доверяешь по-другому. С новым актером ты не знаешь, как сложится.

Как «оставлять» персонажа на площадке

Я однажды прочитал в книге простую фразу: «Палач не должен приходить домой палачом, иначе отрежет голову своей семье». Дедушка всегда, возвращаясь со съемок, спокойно пил кофе, курил трубку, разговаривал со мной. Не тащил роль в дом.

Переключаться помогает спорт, семья, баня, книжки. Иногда — не брать проектов какое-то время. Каждый ищет свои способы восстановления. Об этом нельзя забывать, потому что мы много отдаем.

О выгорании

Конечно, бывает, котелок закипает. Раньше, по молодости, это не ощущалось — ты слишком заряжен на поиск, на ощущение себя сложным пространством. Когда играешь много разных жанров и ролей, ресурс истощается. Надо восстанавливать. Кто-то улетает, кто-то гуляет с семьей, кто-то медитирует.

Театр или кино?

Я в первую очередь театральный артист. То, что вы видите на экране — это театральные наработки. В театре есть возможность прикинуться собакой или котом, дурака валять. На репетициях находишь паузы, которые потом переносишь в кино.

Я не выбираю. Для меня это круг профессии, где театр — вертикаль, а кино — горизонталь. Я хотел бы больше быть загруженным в театре, но театр не любит соседства. Репетиции — три месяца плотной работы, а если вечером еще играть какого-нибудь Карпова, начинается клин.

О спорте

Я очень люблю спорт: с семи лет играю в большой теннис, до сих пор два раза в неделю. Смотрю хоккей, баскетбол, футбол, бокс. Бывает, ночью встаю посмотреть матч.

Обидно, когда говорят: «Тебе надо похудеть» для роли. Например, играя заключенного ведь нельзя быть в хорошей физической форме, они ведь все исхудалые. Поэтому сбрасываю, расстраиваюсь, теряю мотивацию иногда. Но предела хорошей формы нет — она всегда должна быть лучше. 

О Раскольникове — самой сложной роли

Самая сложная роль за последнее время — это точно Раскольников в сериале «Преступление и наказание». Мы строили эту работу с Владимиром Мирзоевым как путешествие, оторванное от реальности, трансовое, мрачное. Я уходил в не очень светлое — это сильно ограничивает восприятие жизни. Отходил долго, до сих пор отхожу.

О выборе темных ролей

Я выбираю их сам. «Аутсорс», «Фишер», «Преступление и наказание» — это честный разговор через правду, которая может быть неприятной, желчной, черной. Но она честна. Мне всегда интереснее поговорить о чем-то затаенном, чем сняться в легком фильме, где мы хорошо проведем время и не рассуждаем.

Драма — жанр, в котором я себя чувствую уверенно и комфортно. Сейчас таких фильмов стало меньше, рынок захватило семейное кино, ведь время непростое. Но я все равно стараюсь выбирать материал, который заставляет болеть.

Об Олеге Янковском: молчание и память

Самое сокровенное — моменты, когда мы были рядом, и он молчал. Его молчание было настолько осознанным и глубоким, что я, юный, втягивался в него. Мы ездили на дачу, он курил трубку, сидел на веранде, смотрел куда-то, читал и молчал. Я попадал под чары этого молчания. До сих пор помню и чувствую, что происходило что-то важное.

В кино вы все знаете: он никогда не врал глазами. Молчал — а мы все понимали. Это мастерство большого человека, большого артиста.

Мы многое не успели обсудить. Сейчас, в моем возрасте, я бы многое спросил. Но поговорить об этом можно теперь только во сне.

О знаковой роли: появилась ли она после «Слово пацана»

Я не заявляю, что это моя главная роль. Надеюсь, я расту. Для меня эта роль важна, потому что до этого меня часто рассматривали только как красивого человека. У нас почему-то считается: если хорошо выглядишь, не можешь быть на войне или замученным. 

Я не хочу педалировать, что это моя главная роль. Я с огромной благодарностью ее люблю. Но это гора без вершины. Если придумать себе, что вершина была вовремя, все остановится. А надо двигаться дальше — удивлять себя и радовать вас.

О фильмах, которые запомнились в последнее время

Самыми важными картинами, которые запомнились мне в последнее время, я считаю «Пророка» Жака Одиара, «Боль и славу» Педро Альмодовара и «Сентиментальную ценность».

О режиссуре в будущем

Обязательно. Я не закрываю эту дверь. Но хочу прийти к этому честно, когда точно пойму, что мне есть что сказать. Надеюсь, мы встретимся с вами уже в другом формате — я буду за кадром, а вы будете оценивать мое.

Текст: Екатерина Брыжак

Дизайн: Раиль Набиуллин

Фото: социальные сети актера; Екатерина Брыжак