Кинотатары: сегодня и завтра кинематографа Татарстана

Казань сегодня — востребованная локация для российского кинопродюсера. После громких федеральных проектов искать новые лица и пейзажи здесь стало хорошим тоном. Со стороны кажется, что кинематограф Татарстана переживает золотой час. Но так ли это на самом деле?

Чтобы понять, что скрывается за парадной вывеской «локационного бума», мы встретились с Дамиром Ханифуллиным — сценаристом и автором живого канала о кино «Чак-чак паланик». Его позиция — не скепсис, а трезвый взгляд изнутри. Дамир уверен: называть происходящее полноценной киноиндустрией пока рано. Скорее, это поле, где сосуществуют мощные привозные проекты и разрозненные группы энтузиастов, снимающих кино своими силами.

Наша беседа — про эту двойственность и о том, почему приход больших денег в регион не равен расцвету своего киноязыка. А еще о том, от кого на самом деле стоит ждать интересных историй о Татарстане в ближайшие годы.

— Дамир, как оцениваешь состояние татарстанского кинематографа сегодня? Изменилось ли в нём что-то за последние пять лет?

— Мне кажется, у нас нет как таковой индустрии кино в Татарстане. У нас просто есть разрозненные игроки: разные продакшены, режиссеры, и каждый что-то делает. Можно ли это назвать индустрией, можно ли это занести в актив татарстанского кинематографа — это вопрос отдельный. В целом последние пять лет — это очень кризисное время для индустрии кино в России, и тем более для индустрии в Татарстане: денег меньше становится, заказов меньше становится. Поэтому тут сложно сказать про какое-то развитие.

Но однозначно можно занести в актив то, что в Татарстане за последние несколько лет сняли, снимают и будут снимать большие проекты. «Зулейха открывает глаза», «Бери да помни», «Микулай». В этом году снимали сериал «Айда» про группировку «Тяп-ляп»... Это тоже большой проект. Как будто бы с выходом сериала «Слово пацана», за которым последовал поиск новых интересных мест, Казань стала очень привлекательной для съемок. В этом году частично в Казани снимали фильм «Шурале»... Это не может не радовать, и это, как мне кажется, очень большой шаг в первую очередь для популяризации региона. Также к этому все равно привлекаются и местные какие-то исполнители, художники, гримеры... Это все так или иначе как-то влияет на наш продакшен общий. Это очень хорошо.

— Если отойти от этих больших привозных проектов — что из именно татарстанского, снятого здесь и о нас, ты бы назвал знаковым в 2025 году?

— Я, к сожалению, не так много в этом году видел татарстанского кино, но из того, что я увидел, мне очень понравились две короткометражки Булата Минкина... Они называются «Чудище» и «Баю-бюшки-баю». Картины затрагивают историю и будущее, и очень интересно будет посмотреть его полнометражную работу.

Также сейчас уже появляются отзывы на полнометражный фильм Булата Сабитова «Я приду», который тоже был снят в Казани. Этот фильм долго не мог обрести какое-то воплощение, но вот сейчас, по всей видимости, уже есть черновая копия, которую возят по фестивалям. И получает она очень хорошие, позитивные отзывы. Интересно посмотреть этот фильм, когда он выйдет в прокат.

— С уходом крупного зарубежного проката открылось ли окно возможностей для локального кино из регионов? Или все ниши тут же заняли свои же большие российские проекты?

— Мне думается, что для локального кино никаких возможностей не появилось. Потому что, во-первых, все вот эти ниши заняты киносказками и российскими блокбастерами. И чтобы у нас были какие-то возможности, нам надо снять свой татарский блокбастер с бюджетом в полмиллиарда или, может, в миллиард. И тогда можно будет понять, получилось ли нам на этом фильме заработать больше, чем на условном фильме Марвел.

— Сегодня без разговора про ИИ никуда. Как нейросети влияют на локальный кинопроцесс? Это реальный способ сэкономить для небольших проектов?

— Тут надо понимать, что нейросети не способны заменить человека, и они не способны заменить какие-то процессы. Нейросети — лишь инструмент... Просто нейросеть может в каких-то вопросах помочь: в вопросах озвучки, в вопросах монтажа, замены графики.

Я вижу, что продакшены в работах над рекламой, над какими-то роликами, клипами используют нейросети. Насколько это сильно может сэкономить бюджет? Я думаю, что пока нет такого полноценного кейса. Все равно люди воспринимают ролик, созданный нейросетью, как ролик, созданный нейросетью. Безусловно, какие-то моменты облегчаются, есть какая-то экономия. Но не надо забывать о том, что нейросети тоже требуют очень много денег. У нас все самые большие нейросети — зарубежные, их использование требуют значительных вложений.

— И, наконец, твое видение. Куда движется кинематограф Татарстана сегодня? Чего ждать зрителю и за какими проектами или режиссерами стоит наблюдать?

— Опять же, я не думаю, что корректно говорить о какой-то индустрии и куда может двигаться кинематограф Татарстана, потому что я не вижу какого-то центра... Здесь каждый сам по себе. В основной массе, особенно молодые кинематографисты, молодые режиссеры — каждый что-то пытается снимать, как Булат [Минкин], например, как-то двигать культуру. Я и сам, кстати, собираюсь дебютировать как режиссер в 2026 году, если всё получится хорошо. Так и двигается эта индустрия — простыми людьми, которые живут в Татарстане, любят Татарстан, Казань, другие города, снимают кино и делают это там, где они живут. Это и есть движение.

Думаю, в будущем будет появляться больше людей, которые будут делать какие-то сетевые ролики, возможно, больше появится каких-то режиссеров... но останутся ли они в Татарстане, в Казани — это вопрос открытый.

Возможно, в Татарстан начнут чаще приезжать какие-то продакшены из Москвы, снимать здесь фильмы, и мы будем видеть улицы наших городов в кино и на стриминговых площадках. Это уже хорошо.

Стоит следить, я думаю, за Булатом Минкиным. Он — пример начинающих режиссеров с заметным творческим потенциалом. Еще вот есть интересный режиссер казанский — Арсений Кузнецов. Пока, наверное, всё. Не так много, конечно, голосов, но тем ценнее, что уже есть люди, мы их знаем, и можно уже начать следить за их творчеством.

Интервью: Динара Зиннатова

Дизайн: Раиль Набиуллин