Космос под ногами: Проректор КФУ Данис Нургалиев — о метеоритах, красоте гор и том, как съесть кусок сала и не замерзнуть в Антарктиде

В преддверии 100-летия падения метеорита Каинсас в Татарстане мы вместе с научным лекторием Milmax Science поговорили с Данисом Карловичем Нургалиевым — проректором КФУ, доктором геолого-минералогических наук и страстным охотником за «камнями с неба». Он рассказал, как читать историю планеты по дну озер и почему в Антарктиде кусок сала работает как топливо.

От деревенских камней до Камчатки

— Здравствуйте, Данис Карлович. Расскажите, как вообще рождается геолог? Вы с детства знали, что будете копаться в земле?

— Я родился в башкирской деревне, и меня всегда тянуло к природе. Помню, будучи совсем маленьким, находил на поляне здоровые валуны и мучился вопросом: откуда они здесь? Как они тут оказались? Мне казалось невероятным, что есть места, где земля состоит целиком из камня, где не нужно копаться лопаткой. Это было чудо.

Я очень хотел увидеть горы. Сначала поступил в Казанский университет — думал стать математиком, но случайно увидел геофак и понял: это мое. Любовь к математике пригодилась, но побежала любовь с природой. А горы я впервые увидел только после второго курса, когда поехал на практику. И тогда началось самое интересное.

— И куда же забрасывала вас эта любовь?

— В советское время перед студентами был невероятный горизонт: мы могли поехать на Камчатку, Сахалин, в Магадан, Якутию или пустыни. Я мотался везде, смотрел тайгу, горы. Помню это чувство: ты выходишь из самолета, открываешь дверь — и видишь снежные вершины, которых раньше никогда не видел. Это момент признания.

Чем дальше, тем больше я понимал: самое приятное в жизни — это удивительные виды Земли. Архитектура красива, но она сделана человеком, а значит, несовершенна. А природа делает совершенно — скалы, утесы, реки. Когда тебе грустно, ты вспоминаешь эти виды, и становится хорошо. Это как запрещенный наркотик: хочется испытывать снова и снова.

О работе: от озер до Антарктиды 

— Экспедиция — это ведь не турпутевка с коктейлями. Чем она отличается от обычного путешествия?

— Экспедиция — это работа. Путешественник живет в отелях и наслаждается жизнью, а мы сначала должны выполнить план. Есть объем работ, заказ от компании или грант. Только если мы сделаем все раньше срока и погода позволит, мы можем пойти полюбоваться на красоты «по программе». В этом есть своя печаль: ты хочешь пойти туда, но сначала обязан сделать вот это.

— А как выглядит типичный «рабочий» багаж геолога? Что вы берете такого, чего нет у обычных туристов?

— Это не «ручная кладь», как у вас. Мы загружаем машину под завязку: палатки, спальники, приборы, еда, вода. В экспедиции нет магазинов на углу, поэтому берешь все, даже то, что может не пригодиться. Специальная одежда, оборудование — стандартный набор полевого ученого.

— Вы начинали с поиска камней, но потом переключились на озера. Почему?

— До 91-го года я просто копал камни. А потом решил, что моя работа должна быть красивее. Озеро — это идеальный архив. Это котловина, где осадок накапливается миллиметр за миллиметром, год за годом. За тысячу лет это метр осадка. И ты читаешь эту «книгу»: вот было тепло, вот пришли люди, вот случился пожар или упал метеорит. Это настоящие чудеса света. Байкал, Онежское озеро, Аральское море — все они разные, и каждое хранит свою историю.

— А как случился ваш переход в «метеоритчики»? И зачем понадобилась Антарктида?

— Метеориты — это же самые удивительные камни. До середины XVIII века во Французской академии наук считали, что камни с неба упасть не могут. А ведь из них состоит Земля! Мы не можем пробурить скважину до центра, но можем собрать космических пришельцев и понять химический состав планеты.

Я искал метеориты везде: Синай, Чили, Марокко. В лесу их не найдешь — листва сгниет и закопает. А в пустыне черный камень на песке виден издалека. Но Антарктида — это особая магия. Метеорит падает на лед, черный камень нагревается на солнце, протапливает лед и утопает. Ледники текут, как очень медленная река, и через миллионы лет выносят эти камни обратно на поверхность. Их там тоннами собирают американцы, японцы, китайцы. А у России, к сожалению, полноценной программы до недавнего времени не было.

— И вы решили это исправить?

— Да. В 2021 году, когда я немного отошел от административной работы, я уехал. Летел через Южную Африку, потом на маленьком самолете в горы Антарктиды. Это была моя детская мечта — я маленьким мальчиком ходил по снегу в Казани и представлял, что я на Южном полюсе.

Антарктический быт и кусок сала

— Что вас там удивило или даже шокировало больше всего?

— Удивило, что ты не можешь согреться на улице нигде. В палатке и спальнике — да, а снаружи — нет. При этом мы не могли использовать обогреватели — в Антарктиде пожар страшнее мороза. Если сгорает палатка, ты погибаешь, никто не придет.

Но самое поразительное — это еда. Идешь по снегу, съедаешь кусок сала, и через 20-30 минут чувствуешь, как в организме разливается тепло. Ты буквально ощущаешь энергию пищи — как бензин в баке. В обычной жизни мы этого контраста не замечаем. И, конечно, солнце, которое не садится, и небо... В Антарктиде оно похоже на океан. Фотографируешь — и кажется, что стоишь на берегу моря.

— С вами в той экспедиции были молодые ребята?

— Нет, нас было шестеро взрослых мужчин. Кстати, один из моих друзей по той поездке — Сергей Корсаков, сейчас он командир МКС. Мы до сих пор переписываемся через систему связи станции. Другой товарищ — Александр Пастухович, он из федерального министерства, профессиональный охотник за метеоритами.

Напутствие молодым

— Представьте: молодой парень или девушка прочитали это интервью и тоже захотели в экспедицию. С чего начать?

— Самое главное — желание. Сейчас все в ваших руках. Я всегда говорю молодежи: нет ничего более глубокого, чем увидеть красоты Земли лично.

— Но куда конкретно идти? В КФУ есть специальные программы?

— У студентов есть практики, и ребята ездят по России и миру. Если вы не студент, ищите сообщества. В Татарстане есть Русское географическое общество, они дают гранты на открытие туристических маршрутов. Можно писать в интернете единомышленникам, искать команду.

Есть даже международные сообщества, которые следят за падениями метеоритов. Люди фотографируют болид, выкладывают в сеть, и компьютерные расчеты уже показывают, где и сколько веса упало. Если это ваш бизнес — метеориты продаются по цене от 10 до сотен долларов за грамм.

Взгляд на планету

— Данис Карлович, вы занимаетесь этим десятилетиями. Как экспедиции изменили ваш взгляд на жизнь?

— Знаете, начинаешь понимать, что Земля очень маленькая. Очень маленькая планета, которую мы, конечно, портим. Кажется, что она большая — здесь немного испачкали, там немного, ничего страшного. Но это совершенно не так. Мы очень скоро ее испортим. Может получиться так, что мы не сможем на ней дальше жить.

Человек — совершенно уникальное животное, в каком-то смысле паразитарное. Он думает, что обладает разумом — и это самая большая беда.

— Интересно. А мы не обладаем разумом?

— Ну, как себя описать, что такое разум? Это то, что позволяло бы жить на земле, не портя себе будущее. А на самом деле то, что мы делаем, разумом трудно назвать. Когда дело касается комфорта — человек хочет все комфортнее и комфортнее. И у этого комфорта есть другая сторона. Он приводит к тому, что мы все превращаем в удобство, забывая о жизни в более широком смысле.

— То есть вы считаете, что человечество обречено?

— Наверное, оно само себя уничтожит, если мы не успеем улететь.

— Или нас настигнет большой метеорит?

— Большой метеорит в ближайшее время не предполагается. Человечество очень быстро переделывает Землю под себя, не дожидаясь космических угроз.

— Есть же шанс улететь на Марс?

— На Марс — да. Я думаю, это вполне реально в этом веке. Но человечество не успеет перевести дух. Хотя... мы не можем полностью себя уничтожить.

Даже когда на Земле было пять глобальных вымираний — последнее 66 миллионов лет назад — не все погибло. Тогда динозавров «топтала» цивилизация гигантов, а выжили маленькие млекопитающие, которые смогли спрятаться. Каждая гибель биосферы давала новый импульс для развития.

— А может, с людьми будет так же? Кто-то выживет и даст новый толчок?

— Кто знает. Но в отличие от динозавров, человек сам себя загоняет в угол. Земля — это удивительная система, почти живая. Она сама себя регулирует: океаны, вулканизм, климат. Она балансирует. Это по-настоящему разумная система.

— И в заключение — о чем бы вы хотели сказать нашим читателям?

— Я желаю вам не просто смотреть на картинки в телефоне. Нет ничего прекраснее, чем сидеть в тишине у озера, смотреть на горы или идти по антарктическому снегу. Природа создает совершенство, и любой, кто это увидит, никогда не забудет. А если захотите проверить свои силы в настоящей науке — милости просим на геофак. Там вы точно не соскучитесь.

Увидеть редкие образцы метеоритов и узнать, как геологи «читают» историю планеты, можно на лекциях Даниса Нургалиева в Институте геологии и нефтегазовых технологий КФУ.

Автор: Тансу Газиева

Фото: сайт Казанского федерального университета 

Дизайн: Раиль Набиуллин